Пэйринг: Belldom (другого не держим)
Рейтинг: R
От хреноавтора: Возможно, часть чего-то объединенного общей темой "А что если?". Ничего не обещаю, но задумка такая имеется.
можно читать, а можно и не читать
- О чем она?- слова влетели в распахнувшуюся дверь, следом за ними спешно зашел Ховард. Его шаги были жесткими, деревянная подошва остроносых винтажных туфель звонко ударялась об пол. Дверь, которую он слишком сильно толкнул, ударилась об ограничитель, и отлетела обратно. Поймал ручку, и сделав твердый шаг вперед, закрыл за собой дверь. Замер на месте, скрестив руки на груди. Весь напряженный, как струна. Казалось, его терпение в любой момент могло лопнуть.
Мэтт сидел на полу, застланном ковром с высоким белым ворсом. Вокруг него были разбросаны многочисленные вещи, по которым можно было сказать, сколько видов деятельности он сменил за последние полчаса. Беллами сидел, подогнув под себя одну ногу, просматривал ленту новостей на экране небольшого «макбука». Из по его колена торчала книга, раскрытая посередине с брошюрой на итальянском вместо закладки. Баночка с таблетками и опрокинутая бутылка воды, синтезатор, снятый с подставки за спиной. Когда дверь с режущим тишину звуком открылась, Мэтт вздрогнул от неожиданности и повернулся к источнику шума.
Успех, слава, гонорары. Самое начало, когда все только появлялось у них. Месяцы в состоянии эйфории. Не имея ничего, они вдруг обрели все, о чем только могли мечтать. Конечно, это возвело на новый уровень, изменило образ жизни, границы дозволенного, ощущения от внешного мира. В водовороте новых возможностей, впечатлений, открытий их девизом стало зайти так далеко, как это только возможно. И они как-то случайно зашли слишком далеко и друг с другом. Неважно, кто был инициатором, да и вспомнить уже нельзя. Только придя в себя, каждому было мучительно неловко, стыдно. Еще несколько дней, избегая друг друга. Но работа, привычный ритм жизни вернули отношения в норму. Казалось, что это пройдено и забыто, как досадное недоразумение.
-Что?- фронтмен потер глаза и посмотрел вверх, на стоящего у двери Доминика.
- Песня, я только что слушал вокал. О чем она?- барабанщик старался говорить медленнее, тем самым будто пытаясь успокоить сердце, которое учащенно билось и отдавало глухими ударами в ушах. Он шел очень быстро, практически бежал, все из-за этой записи. Дом не думал ни о чем конкретном, не пытался размышлять, догадываться о смысле. Лишь то, что сейчас пойдет и спросит Мэтта. Наверняка Беллс начнет заливать что-то про метафоры, сублимацию и прочую чушь.
Мэтт напрягся, лицо приобрело настороженное выражение. Он посмотрел на экран ноутбука, потом на ботинки друга и снова на экран. Потом нахмурился и попытался отодвинуть от себя ноутбук, ничего не вышло, ворсинки ковра цеплялись за прорезиненное основание. Мэтт прошелся пальцами рядом с тачпадом, будто бы стирал пыль.
- Ни о чем, - он посмотрел на свою руку, а затем перевел взгляд на Ховарда, слегка улыбнувшись, - О какой песне речь, то?
Дом шумно глубоко вдохнул.
- У которой лирики не было, - он посмотрел на Мэтта, ожидая, что тот вспомнит, но Мэтт молча смотрел куда-то сквозь драммера и тот продолжил.- Мы писали ударные - лирики не было, мы писали бас – лирики не было, клавиши, ритм-гитара – все еще не было. Ты сказал, сомневаешься в нескольких строчках. Я только что смотрел наработки, а песня лежит готовая, с вокалом сведена. Скажи мне, о чем она?
Но это повторилось еще несколько раз. Они были уже не в том возрасте, чтобы не осознавать неправильность и запретность того, что происходит. Скорее, наоборот, в какой-то мере привлекала именно запретность. Потом Дом сказал, что, наверное, стоит прекратить. И они прекратили, ни словом ни делом не возвращаясь к этому.
- Ни о чем. – за то время, пока Ховард объяснял, Мэтт успел помрачнеть. Сейчас его настроение можно было сравнить с огромной грозовой тучей, готовой в любой момент разразиться громом с молниями. Без видимой на то причины он стал угрюмым.
- Ты же сам говорил, что все…
- Сказал же, ни о чем, - Мэтт рявкнул и со злостью захлопнул крышку ноутбука. – Не твое дело. Я пишу тексты, ты стучишь по барабанам, финита.
- Это и моя группа… Мне кажется..- казалось, Ховарду дорогого стоило сохранять спокойствие.
Прекратили. На пять лет или что-то около того. Недавно в Амстердаме, Дом накурился как в былые времена. Было весело наблюдать за ним веселым и глуповатым. А потом стал делать неоднозначные намеки. Беллами был практически чист, и то, что он поддался, было целиком его, осознанным решением. Не то, чтобы он не мог отказать, скорее он не мог отказаться. В воспоминаниях это было приятно, это было как ничто другое волнующе. Если Дом, может быть, забыл, то Мэтт – нет. Ему показалось, что не забывал ни на минуту. Даже зная, что еще долго не сможет успокоиться, вернуть себя в норму. Он просто не смог отказаться.
Мэтт вскочил на ноги и прервал друга:
- Что ты, твою мать, хочешь услышать, трусливый ты мудак? «Да, Ховард, это про тебя?» Или, может быть, «Нет, Ховард, это я все придумал?» Выбирай, что тебе ближе, - Мэтт говорил быстро приглушенным голосом. Стоял спиной к Дому и его лица не было видно, да и не надо было, чтобы понять, насколько он зол. Повисла тишина. Мэтт зачем-то наклонился и вытащил из книги брошюру – закладку. Стал теребить ее, надрывая в нескольких местах. А Доминик стоял все так же у двери. Рассматривал замявшиеся ворсинки ковра, как будто от этого взгляда они могли расправиться, превратиться в идеально правильное полотно. Он ведь любит все правильное. Прослушав песню, он понял все сразу. Но какая-то трусливая надежда, что он ошибается, привела его сюда. Для того, чтобы ему сказали, что нет никакой проблемы. А ведь он знал, что есть, тлеющая давно. Скорее не знал, чувствовал. Подсознательно понимал, что это было неосторожно, неправильно и нехорошо.
- Имей смелость хотя бы признать, что это ошибка. Хватит делать вид, что ничего не произошло,- Мэтт окончательно изорвал итальянский буклет и теперь сжимал клочки в кулаке.
- Она не пойдет в ротацию, - Дом повернулся и вышел, тихо закрыв дверь.
«Еще как пойдет. Она станет гребанным хитом. Она зазвучит на улицах и толпы маленьких детишек будут лить слезы» - Мэтт выждал несколько минут, чтобы исключить возможность встретиться с Ховардом в коридоре.
Он ведь давным-давно решил отпустить все это. Постараться забыть, не возвращаться даже в мыслях. И ему хорошо удавалось, пока Ховард не сделал это снова. Мэттью был просто выбит из колеи. Злился на друга, да и на себя за слабость, но больше за свои переживания. Он разжал кулак, клочки разноцветной бумаги посыпались на пол, мягко оседая на белом ковре. Беллами нервно потер друг о друга вспотевшие ладони и выскочил из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. Потревоженные потоком воздуха, несколько бумажек с обрывками итальянских фраз поднялись над полом и быстро осели.